МИХАИЛ ТАРКОВСКИЙ: «НАМ ВСЕМ НУЖНО ПРОТЕРЕТЬ ГЛАЗА»

Мы не знаем Михаила Тарковского так, как его прославленных родственников, хотя писатель-охотник уже 30 лет - наш земляк. Парнем уехал из столицы в Туруханский район, к «природе и одиночеству». Потом «открыл людей» и стал писать. Как он выносит эту двойственность: столичное детство, знаменитый род, требующий соответствовать, - с одной стороны; суровую таежную жизнь, одиночество, почти забвение - с другой?
В книжке Тарковского (она ждет выхода в свет) есть сцена, которая, мне кажется, многое объясняет. По сюжету, съемочная группа федерального телеканала приезжает делать фильм об охотнике, человеке уважаемом в Енисейске. Между братом героя и теледевушкой возникает роман. Парень открывает любимой сердце и Сибирь. Как-то они любуются кедром, вершина которого сломана ровно над стеной монастыря. Отстволок живописно и густо темнеет над монастырской землей (это взаправдашний кедр). Представляют его как картину. «Не хватает какой-то птицы», - замечает она. «Это будет орлан-белохвост», - дорисовывает он. «Это все очень интересно - и наличники, и монастырь, и кедр, - роняет девушка. - Но так далеко от того места, где я живу!» «А мне кажется, что в месте, где ты живешь, - помолчав, говорит сибиряк, - просто забыли, что у орла две головы».
Мы воспользовались редким визитом Тарковского в Красноярск, чтобы увидеть глазами писателя своих земляков - в забытых таежных поселках... рассыпанных по берегам Енисея... на севере огромного края.

«ТАЙГА ДАЕТ ДУХОВНЫЕ СИЛЫ»

М.Т.: С детства, начитавшись книг Федосеева, хотел жить в тайге. Первый раз попал на Енисей с экспедицией. Обычно те, кто приезжал в экспедиции, поработали четыре года, а потом в охотники шли. И я по тому же сценарию. В Бахте попал сразу в коллектив охотников. Меня поразило доверие мужиков: давай, с нами работай, говори, что надо. Ощущение этого аванса меня очень поддерживало. Сейчас для главных промысловиков как товарищ по промыслу я почти отрезанный ломоть. Хотя у меня участок в тайге, охотиться удается меньше. А грустнее всего то, что мы думали - привычка общинная, она останется. А все рухнуло, и бывает, что общественные интересы человек может предать за бочку бензина. Больно такое видеть.
МК: Но люди все-таки уникальные?
М.Т.:
Там каждый - личность. И у каждого, особенно пожилого, язык свой собственный, стиль и строй. Мой сосед дядя Гриша, царство ему небесное, говорил, например: «Город ране в Енисейске был». А другой дедушка: «Вот береза вертлявая». Дяди Гриши не стало, и так, как он, уже никто не говорит. Тетя Шура - удивительная была женщина! Поэт настоящий. И тоже свой камертон. Я ей как-то подарил газету со своими стихами, позже в гости к ней захожу, достает номер: «Молодец, Миса, хоросо составил». Мужа ее молнией убило. Они сено ставили, старались до дождя все скидать. Она предложила переждать, Максим Палыч заторопил, и они поехали. Деревянная лодка, он за мотором сидел. Железо разряд притянуло... Его убило сразу, а тетю Шуру откачали. Она в поселке Мирный жила. После укрупнения (из трех пунктов делали один) всех переселяли кого в Бахту, кого куда. А тетя Шура сказала: «Я здесь родилась - я здесь умру». И осталась одна. Потом, правда, открыли станцию научную в Мирном, стала экспедиция на лето приезжать. Ей даже новый дом построили, но он сгорел. Она рядом с пепелищем жила, в сараюшке. И начала с ума сходить. Плюс давление, плюс рак. Ее в больницу то увезут, то привезут. Я даже не могу сказать, дома она умерла или нет.
МК: С медобслуживанием в ваших краях туго?
М.Т.:
Вертолет летает вопреки всем временам оперативно, и людей спасают. Тут проблема какая? Человек стесняется помощь вызвать. Соображения такие: в другой раз хуже станет - не вызовешь. А в тайге у охотника рация находится где-то в одном месте, до которого нужно еще добраться. Были случаи, когда не успевали. А было - охотник сказал несколько слов в рацию, кто-то его услышал, и ночью прилетел вертолет. Нашли на речке, на снегу распластался, и фонарик в руке тускло догорал... Спасли.
В основном, охотник очень хорошо знает свое дело и все правильно делает. И если что-то случается, это судьба такая. В деревнях происходит гораздо больше трагических случаев. Один человек зимой прошел всю тайгу на «буране», выскочил, - герой! А потом выпил в деревне, расслабился - и замерз.
Я много писал о людях бедовой судьбы. Мне казалось: о человеке, у которого все в порядке, писать не так как-то остро. С ним понятно все более-менее. А когда происходит история, которая тебя поражает, заставляет вздрогнуть, проснуться... Есть люди, которые себя не жалеют. И когда ты с ними лично знаком, они тебя тоже учат - отсутствием жалости к себе.
МК: Это хорошо - не жалеть себя?
М.Т.:
С одной стороны, хорошо, потому что в этом большая сила. В войну такие жизнь первыми отдавали. С другой - хочется сказать: ребята, позаботьтесь о себе хоть чуть-чуть, вы еще столько хорошего можете сделать!
МК: А какая судьба заставила вас вздрогнуть?
М.Т.:
В свое время меня глубоко поразила судьба моего товарища. Прибегает ко мне: «Слушай, жизнь ломается! Я охотник, участок тайги оборудовал, хочу сыну дело передать, а ему все это не нужно!». А получилось наоборот. Охотник уехал, что-то изменилось в нем, тайга перестала духовно поддерживать. А сын вернулся из города и остался. Вот как неисповедимы судьбы!
МК: Тайга разве поддерживает? Она же все соки из человека выжимает!
М.Т.:
Конечно. Но она благодарная. Ты тратишь физические силы, она взамен тебе духовные дает. Необыкновенно сильным себя ощущаешь, когда все можешь сделать своими руками. Я ради этого рассказ написал. Вернулся мужик из тайги на Новый год. И все неладно дома: цены на соболя упали, телевизор сломался... И думает: пережить эти дни и обратно в тайгу - туда, где мир сведен до таких размеров, что в нем можно еще навести порядок своими руками. Если у каждого будет такой мир, мы выживем.

«ФИЛОСОФИЯ НУЖНА... НА ДИВАНЕ»

МК: Процесс вымирания в Бахте пошел?
М.Т.:
В общем нет. Число жителей так и пляшет вокруг 270 человек. У нас деревня хорошая, бодрая и стоит красиво. Приезжие удивляются. С музеем и храмом - вообще красота будет. Но, как говорил один охотник, который уехал в Красноярск: «В Бахте, как в капле воды, отражается то, что со всей страной происходит». Это истинная правда! Сибирский соболь идет за границу. И хоть мы говорим: соболь - драгоценность, - в целом программа развития планеты Земля идет по сценарию изведения традиционного образа жизни.
МК: Если за 30 лет поселок не вымер, может, не так все плохо?
М.Т.:
Дело не в количестве - в качестве. Надо смотреть, как изменилось сознание каждого человека.
МК: И как изменилось? При минимуме соблазнов - минимум пороков, кажется?
М.Т.:
Соблазны человек найдет себе всегда. Можно купить «тарелку» и пялиться в телевизор 24 часа, попивая пиво. Некоторые так и делают, кстати.
МК: Инстинкт самосохранения в суровых условиях не сильнее?
М.Т.:
У человека нет инстинкта, если водка его хозяин. Это от духовной пустоты, в основном, происходит. Если человек относится к себе как божьему творению, то понимает, что не он хозяин этого тела и духа. Почему и грех - самоубийство-то, потому что заповедь нарушаешь «не убий». Все от бездуховности. Остальное - следствие. Кризис финансовый - следствие кризиса духа.
МК: Скажите, а ваш дух - из рода Тарковских или из енисейской тайги?
М.Т.:
В Бахте - это мое все, и слава богу. Из детства взял ту Расею - Волгу, Калугу. Там природа ласковая, мягкая, игрушечная. А в Сибири она - суровая. И чем суровей, тем больше тебе сил дает.
МК: Максим Горький открыл явление - «человек, живущий не на своей улице». Это про тех, кто вышел из одного сословия, но не стал своим в другом. Это про вас?
М.Т.:
Нет. Моя улица, в моем нынешнем состоянии - это вся Восточная Сибирь и Дальний Восток. А если по правде, вся Россия от океана до океана. Я писатель. Охота для меня - приобщение к великой промысловой традиции, совершенно иное состояние души, святое, мощнейшее. Я не могу его выразить.
МК: Что вы поняли такое, чего не поняли бы без тайги? В чем истина?
М.Т.:
Истина в самых элементарных вещах: топор, ведро, чайник, усталость, холод, тепло, дом, избушка, жизнь, смерть. Все просто.
МК: Это же рефлексия! А философия?
М.Т.:
Никакой философии. Она не нужна там. Философия нужна, когда сидишь на диване. По-моему, так. В поселке люди с ума сходят. В тайге - нет. Были ужасные случаи, когда ребятишки повесились. Что-то с головой происходит. А в тайгу-то идут крепкие люди. Они хоть где проживут.

«СОБАКИ СЧАСТЛИВЕЕ»

МК: А у вас что есть в хозяйстве?
М.Т.:
Да есть кое-что. Вот новый дом доделаю и перееду. Огород особо не держу, если что, помогаю с картошкой соседям.
МК: А кушаете что?
М.Т.:
Ну что-нибудь кушаю. Да нет, ну все время что-то стараюсь придумать. То литературой, то охотой зарабатываю. Как говорил один знакомый: работай, а деньги догонят.
МК: У вас есть семья?
М.Т.:
С семьей мы живем отдельно. Но отношения прекрасные.
МК: А собак вы держите?
М.Т.:
Одна собака сейчас - лайка, понятно. Я собираюсь написать повесть, которая называется «Собачья жизнь». Хочу показать, что с нами со всеми происходит, глазами собаки охотника.
МК: И какова собачья жизнь на севере?
М.Т.:
А собачья жизнь - она хорошая! Лучше, чем у охотника. У собаки жизнь простая. Она служит человеку, а человек должен служить Богу. Вот каждая собачка человеку служит верно, а не каждый человек служит Богу. Поэтому собаки счастливее.
МК: Будь жив Андрей Тарковский, хотели бы стать героем его фильма?
М.Т.:
Для меня это даже дико как-то. Никогда не думал об этом. Андрей Арсеньевич для меня на отдаленной высоте. Насчет него могу сказать - он научил меня священному отношению к тому, что делаешь. Когда ты считаешь - это так надо сделать, то не должен ни на миллиметр отступать, поддаваться соблазнам. Он глубоко духовный человек, и все его фильмы - попытка стряхнуть пелену. Мы все живем в пелене. Так присмотрелись к жизни, что уже не понимаем, что происходит, почему и чьи мы вообще. Нам всем нужно протереть глаза. И задача писателя - помочь прозреть.
МК: Тем не менее даже Тарковскому не удалось перевернуть сознание масс.
М.Т.:
Не удалось. С этим нужно смириться. Достоевский написал свои книги, и ничего не изменилось с тех пор. Книги могут только помочь человеку, который примерно так же думает и чувствует. Но в целом в сознании страны и особенно толпы никакая книга не может ничего изменить. Но у нас нет времени размышлять. Надо просто делать и делать, а итог - там, потом - подведется. Надо делать вещи, которые с практической точки зрения не имеют смысла. Обязательно! Потому что мы часто не знаем на самом деле, что есть высшая ценность.

Досье «МК»
Тарковский Михаил Александрович, писатель. Внук поэта Арсения Тарковского, племянник кинорежиссера Андрея Тарковского. Живет в п. Бахта Туруханского района.
Родился в 1958 году в Москве. Окончил Московский государственный пединститут (специальность - география и биология); в 1992-м - заочное отделение Московского литературного института. С 1981 по 1986 гг. работал полевым зоологом на Енисейской биостанции АН СССР в Туруханском районе. С 1986-го - охотник в Южно-Туруханском госпромхозе.
Автор книг: «Стихотворения» (1991), «За пять лет до счастья» (2000), «Замороженное время» (2003). Публикуется также в «толстых» журналах. Лауреат нескольких литературных премий. Инициатор ряда проектов в с. Бахта: создание музея таежного природопользования, документального фильма о промысловых людях Бахты.
Дочь и сын учатся в московских вузах.

Маргарита БАРАНОВА.