Эксклюзив Аналитика Расcледование Шок Скандал Кульмассовщина Провинция Интервью Мужской клуб Женский клуб Спорт Досье
 
Поиск
 
 
Голосование
Чем, на ваш взгляд, отечественная полиция лучше милиции?
 
 
 
Обратная связь
Здесь вы можете оставить свою новость или рассказать о проблеме
Ваше имя
Ваш е-mail
Текст сообщения:
 
МК в Красноярске Интервью
 
Иван Корытов: «От культурной столицы я ожидал другого уровня»

Уже четыре с лишним года, как Иван Корытов, экс-солист Красноярской музкомедии, уехал работать в Санкт-Петербург. А наша публика до сих пор не может забыть любимого артиста. К счастью, скоро ей представится возможность его увидеть – 21 февраля на юбилейном концерте, посвященном 50-летию театра. А накануне приезда в эксклюзивном интервью «ВК» артист поделился, как складывалась его жизнь после отъезда из родного города.

Без сожалений об уходе

– Как ощущаете себя в Питере, Иван? Приняла культурная столица?

– Не подумайте, что хвастаюсь, но и в самом деле ощущаю себя очень неплохо. (Улыбается.) Мне повезло – я пришел в Санкт-Петербургский театр музыкальной комедии в момент его подъема. Чему несказанно рад. И сегодня уже могу с полной ответственностью говорить, что занял там какое-то свое место под солнцем. Конечно, поначалу было тяжело. Но сейчас более-менее все устаканивается. Много работы, много интересных ролей, есть перспектива роста. Добился того, чего хотел, воплощаю сейчас на сцене все, чему учился. И многому продолжаю учиться.

– Вы пришли в этот театр сразу после отъезда из Красноярска?

– Нет, сначала сезон отработал в детском музыкальном театре «Зазеркалье». И до сих пор, кстати, продолжаю с ним сотрудничать, работаю в отдельных спектаклях. Но все-таки, хоть он и детский, «Зазеркалье» – театр с оперным уклоном. Там ставятся серьезные оперы – «Богема», «Иоланта», «Порги и Бесс». А я актер театра музыкальной комедии, учился этому жанру, люблю его, мне в нем комфортнее.

– В Красноярском театре музкомедии вы проработали почти десять лет. Не сожалели о своем уходе?

– Как сказать… Естественно, я скучаю по своим друзьям, по театру, продолжаю считать его своим. Но о том, что ушел, сожалений никогда не было, честно вам скажу. Да, к моменту, когда я принял это решение, в Красноярске была сильная труппа (не знаю, как сейчас). И, сравнивая ее с труппой питерской музкомедии, я был очень горд, что наши артисты ничем не хуже. Но лично мне в какой-то момент здесь стало просто некуда развиваться, я почувствовал, что словно уперся в какой-то потолок. Не было режиссера, у которого я смог бы проявить себя в каком-то ином качестве, не было новых постановок, одни старые наработки. Согласитесь, ничего интересного в таком вялотекущем существовании нет. Решение о необходимости что-то кардинально изменить назрело само собой.

– Почему предпочли именно Санкт-Петербург?

– Была возможность поехать в Московский театр оперетты. И, вероятно, в столице больше возможностей для профессионального продвижения – не только в театре, но и в кино, на телевидении. Но, честно говоря, мы с женой не очень любим московскую суету, с ее вечной гонкой. А вот Петербург нам с Наташей понравился, пришлась по душе его атмосфера. И нисколько не жалеем о своем выборе. Пусть не сразу, но, мне кажется, город нас принял.

– Помните свои первые впечатления от Питера?

– Они в большей степени связаны с театром. Признаться, был ошарашен, когда, походив по питерским театрам, увидел, как много там откровенно плохих спектаклей – и в драме, и в музыкальном театре. Что-то вообще выходит за рамки приличий. От культурной столицы я ожидал другого уровня… Но есть, конечно, и хорошие постановки. В том же «Зазеркалье» идут шикарные оперы – например, «Богема». Я вообще стараюсь по возможности выбираться в другие театры – артисту необходимо расширять свой кругозор. Один раз побывал в Мариинском театре, надеюсь, не в последний.

– А как обстоит дело с житейскими потребностями? Быт наладился?

– Мы продали в Красноярске квартиру, которую город подарил мне за победу на «Золотой маске» (Иван Корытов получил ее за роль Осипа в мюзикле «Инкогнито из Петербурга». – Е. К.), и купили комнату в коммуналке. Зато в центре Петербурга, на улице Рубинштейна, в доме, в котором жили Сергей Довлатов, Аркадий Райкин. Наш сосед – Александр Друзь. Рядом, на этой же улице, живут Эдуард Хиль, Олег Басилашвили. На ней же находится Малый драматический театр Льва Додина, я не раз там бывал. И до моих театров рукой подать – «Зазеркалье» в пяти минутах ходьбы и минут двадцать до музкомедии. Так что мы живем в настоящей петербургской обстановке, рядом с Невским проспектом, а не где-то в спальных районах.

Непростой простак

– Если сравнить Красноярск и Питер – что-то изменилось в вашей репертуарной направленности? Помнится, здесь вы преимущественно играли классических простаков.

– Я и там продолжаю их играть. (Улыбается.) В Красноярске у меня был больший успех в мюзиклах – в «Кентервильском привидении», в «Инкогнито из Петербурга». А классический репертуар – не сказать что не удавался, но тогдашняя моя вокальная подготовка не позволяла дотянуть до высокого уровня исполнения этих ролей. Сейчас выравнялся и с удовольствием играю и в микрофонных спектаклях, и в классической оперетте.

– С каких ролей там начинали?

– Первое время с незначительных – например, в «Зазеркалье» в сказке «Сверчок на печи» я играл Каминные часы. (Смеется.) И все же, как ни забавно, именно с этой работы меня заметили и стали предлагать более серьезные роли. Например, спел там Альфреда в «Летучей мыши» – это очень значительная певческая партия, таких у меня прежде не было. И вообще с пением у меня произошли подвижки. По приезде в Санкт-Петербург начал заниматься с педагогом, у меня окреп голос. Теперь я лирический тенор, и, думаю, со временем будет возможность спеть в настоящей опере. Не знаю, как скоро, но я к этому стремлюсь.

– Неожиданное разрушение комического образа, к которому привыкли ваши поклонники в Красноярске!

– А почему бы и не попробовать себя в чем-то непривычном? К тому же я очень люблю петь. Если есть перспективы, грешно отказываться. Время покажет, во что это выльется. Возможно, вскоре попробую сделать сольную концертную программу. В концертах театра я уже выступал. Мы даже выезжали с одной такой программой во Владикавказ на фестиваль к Ларисе Абисаловне Гергиевой (это сестра Валерия Гергиева). Фестиваль длится месяц, и она приглашает туда самых известных артистов и музыкантов со всего мира. Наш театр там успешно показался, очень понравился осетинской публике.

Старый дуэт на новый лад

– А какие первые роли вы исполнили в питерской музкомедии?

– Мы с Володей Ярошем (он уехал из Красноярска через год после меня) начинали в мюзикле «О, милый друг!» по Мопассану на музыку Виктора Лебедева. Ставил его известный драматический режиссер Марк Розовский. Мы играли журналистов: я – Сен-Потена, а Володя – Риваля. Роли небольшие, но у нас там было несколько запоминающихся танцевальных номеров.

– Здесь все помнят ваш дуэт в «Инкогнито из Петербурга», где Ярош играл Хлестакова, а вы – его слугу Осипа.

– В Петербурге мы тоже нередко работаем дуэтом, и он почти всегда успешен. Возможно, сказывается какое-то совпадение в темпераменте и заметная разница в росте. В «Веселой вдове», например, сыграли дамских ухажеров Каскада и Сен-Бриоша, у нас там даже есть сольный номер. И вообще работы очень много. Только в первый сезон в питерской музкомедии меня заняли в пяти постановках! И еще была сказка в «Зазеркалье», где я сыграл Рикки-Тикки-Тави. А в музкомедии помимо тех работ, которые назвал, сыграл Бонни в «Сильве» в постановке красноярского режиссера Вячеслава Цюпы, Левшу в одноименном спектакле и Сапари в «Баядере».

– Сапари? Что-то не припоминаю такого персонажа…

– В традиционной русской версии его зовут Наполеоном. А мы с позволения дочери Кальмана несколько переделали постановку. Кстати, она недавно побывала у нас в гостях и осталась очень довольна. Сказала, что сейчас в мире существуют только два театра – Будапештский и Санкт-Петербургский, – где ей не стыдно за то, как представлено наследие великого Кальмана.

Без режиссеров никуда

– В начале нашей беседы вы упомянули, что оперетта в Питере сейчас переживает подъем. С чем это связано?

– Думаю, с приходом нового генерального директора Юрия Алексеевича Шварцкопфа и художественного руководителя Александра Исакова. Когда я только впервые побывал на спектаклях этого театра, было заметно, что он в упадке. Я видел спектакли, которые к тому времени устарели даже не по своему возрасту, а с точки зрения современной трактовки и воплощения. Они потеряли блеск. Сейчас ситуация в корне изменилась. Очень много работы, по пять-шесть новых постановок в сезон, кардинально обновляется весь репертуар. Тот объем, который мы теперь тянем, театр, наверное, не выполнял за всю свою историю! Юрий Алексеевич очень уверенно и грамотно направляет труппу в правильное русло, приглашает лучших постановщиков Европы.

– Кого, например?

– В частности, мы активно сотрудничаем с венгерскими постановщиками из Будапештского театра оперетты. Он считается одним из лидеров мировой оперетты. С венграми у нас очень интересный опыт сотрудничества – мы работаем в творческом тандеме, обмениваемся спектаклями. Например, выкупили у них для «Веселой вдовы» декорации и костюмы, ставил этот спектакль режиссер из Венгрии. Потом художественный руководитель Будапештского театра Габор Кериньи поставил у нас «Баядеру», все костюмы и декорации сделали в наших цехах. В этом сезоне мы перенесли из Будапешта еще одну оперетту Кальмана – «Марицу», где я играю Зупана. А в обмен на нее «Баядера» на весь сезон отправилась в Будапешт, где венгры играют ее в наших костюмах и декорациях.

– Любопытный обмен!

– Как показал опыт, экономически это более выгодно для театров, облегчает затраты на постановки, которые очень велики. Оперетта – искусство дорогое. И хотя цена постановки – не всегда показатель ее качества, можно и очень большие деньги потратить на откровенно слабый спектакль. Но все же хорошие костюмы и декорации за три копейки не сделаешь, в театр необходимо вкладывать.

Кстати, из удачных переносов могу еще назвать мюзикл «Чикаго». Мы его перенесли из Загребского музыкального театра. И в нем у нас не только солисты и хор поющие, но и кордебалет – они проходили специальную вокальную подготовку.

Никак не умирающая оперетта

– Приятно слышать, что в этом жанре есть прогресс. Особенно на фоне распространенных заявлений, что оперетта свое отжила.

– Вы знаете, еще с 1994 года, когда я пришел в Красноярский театр музкомедии, только и слышу – оперетта умирает, она на закате, нужно что-то новое, более зрелищное. И вот с тех пор она все продолжает умирать – и никак не может окончательно загнуться. (Смеется.) На мой взгляд, все наоборот – сейчас в оперетте настоящий ренессанс. Не берусь судить обо всех российских театрах, но у нас в Питере публика просто валом валит, залы забиты битком, работаем на постоянных аншлагах. Причем наша публика – представители всех возрастных поколений. Очень много молодежи. Но возвращаются и те, кто прежде ходили в оперетту, любили ее, а потом отошли от нее по разным причинам.

Побывав в Будапеште, я убедился, что и в Европе оперетта тоже пользуется бешеной популярностью. Там вообще творится что-то невообразимое – за билетами очереди! Нет, оперетта востребована, и как классический жанр, с какими-то устоявшимися канонами, она будет востребована всегда. По крайне мере, на наш век хватит. (Улыбается.)

– В чем, на ваш взгляд, секрет ее успешности? Что необходимо, чтобы театры оперетты развивались, чтобы их спектакли пользовались спросом?

– Самое главное – нужны постановщики, которые в этом разбираются. Я с уважением отношусь к драматическим режиссерам, у меня незабываемый опыт работы с Марком Розовским и с Владимиром Гурфинкелем, у которого я играл в Красноярске в спектакле «С любовью не шутят». Но их постановки в музыкальном театре нельзя назвать полноценными мюзиклами. Скорее это драматические спектакли с музыкой. С режиссерами из драмы интересно репетировать, но спектакль в результате не всегда получается такой, каким хотелось бы его видеть. Потому что драматический режиссер не может поставить оперетту так, как того требует жанр. Одаренных музыкальных режиссеров сегодня немного. Но, к счастью, они есть, и, думаю, со временем их будет больше.

– Хорошие режиссеры – первая составляющая успеха. А что еще делает оперетту опереттой?

– Америку не открою – нужен высокопрофессиональный состав исполнителей. Не каждый солист оперного театра или драматический актер может играть в оперетте. Этот жанр настолько синтетический, настолько сложный, что комфортно себя в нем ощущать могут очень немногие. Поэтому распространенный сегодня дефицит кадров – одна из причин упадка театров оперетты. От состава исполнителей, от их профессионализма зависит очень и очень многое.

Ну и, конечно, нужны профессионалы в других составляющих работы над спектаклем – художники-постановщики, художники по свету, хороший балет и оркестр. Все вместе мы и делаем оперетту успешной у зрителя.

Кадровая конкуренция

– А чем вызван кадровый кризис в этом жанре, как считаете?

– Почти не осталось учебных заведений, где по-настоящему готовили бы артистов для театра оперетты. Даже в столичных театрах их не хватает – что уж говорить о других городах?.. Наше руководство ищет перспективных солистов по всей России. Если артист нужен театру – и с жильем помогут, и зарплату приличную платят. Так что свежее вливание есть, молодежь приходит в театр.

– Кого больше не хватает – героев или острохарактерных персонажей?

– Наверное, пятьдесят на пятьдесят. Современные требования к артистам оперетты вообще стали гораздо серьезнее. Требуется не только умение петь, танцевать и хорошо играть – важна физическая подготовка. Сейчас номера строятся не только с привычными танцевальными элементами, но и с акробатическими, с элементами классического балета. Все это нужно уметь. Помню, в Красноярске в спектакле «Молдаванка? Молдаванка!..» Александра Журбина, где я играл мосье Боярского, во время танца крутил тросточку – это был такой цирковой элемент, долго репетировал. Сейчас подобными трюками никого не удивишь – это необходимая составляющая профессии.

– Даже в опере уже нечасто встретишь героиню с пышными формами. А как в оперетте?

– Естественно, от внешнего вида артиста тоже многое зависит. В Мариинском театре очень большая конкуренция. И у солистов, которые не следят за своей физической формой, меньше шансов петь со сцены этого театра. Нынешнее поколение певцов вообще за собой следит, это очень красивые люди. И в оперетте конкуренция присутствует. У нас же не драма, где на роль, как правило, назначают одного исполнителя. В музыкальных театрах по два-три состава на каждый спектакль. И какая-то внутритеатральная борьба была всегда, она неизбежна. А вот межтеатральная конкуренция пока еще в зачаточном состоянии. Но, мне кажется, не за горами времена, когда театры подымутся. И директора театров будут бороться за того или иного артиста, за лучшие условия его существования.

«Мечтаю о гастролях в Красноярске»

– Что-то мы с вами, Иван, увлеклись внутренней спецификой театра. А о своих личных достижениях вы не распространяетесь. Расскажите о работе, за которую вас в прошлом сезоне в очередной раз номинировали на «Золотую маску».

– Это оперетта «Баронесса Лили» венгерского композитора Ене Хуска. В России она ставилась прежде только один раз, и то давным-давно, в 20–30-х годах прошлого века в Московском театре оперетты. А у нас ее на малой сцене поставил главный режиссер театра из Будапешта Атилла Береш. Спектакль получился спорный, хотя он и пользуется успехом у зрителей. Но просто изначально «Баронесса Лили» – большая оперетта, с хором, балетом, с крупными сценами. А у нас это камерный спектакль, с небольшим составом оркестра (в Будапеште он вообще идет под рояль). Получился драматический спектакль с музыкальными номерами.

– Тем не менее он был выдвинут на «Золотую маску».

– Тем не менее. (Улыбается.) Причем впервые за всю историю Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии, и сразу в трех номинациях. За лучший спектакль, лучшую женскую роль в музыкальном театре (у нас были номинированы сразу две актрисы – Зоя Виноградова и Валентина Кособуцкая) и лучшую мужскую роль в музыкальном театре. Это была моя роль Фреди (в этом сезоне Иван Корытов вновь выдвинут в этой же номинации на «Золотую маску» – за роль Станислава в оперетте «Продавец птиц». – Е. К.). Валентина Кособуцкая стала лауреатом фестиваля. Это известная всей России артистка, легенда нашего театра – вы ее наверняка знаете по ролям Беатриче в фильме «Труффальдино из Бергамо» и Бабы-яги в сказке «Новогодние приключения Маши и Вити».

– Конечно, знаю! А, кстати, не собирается ли питерский театр музкомедии приехать в Сибирь на гастроли?

– Не теряю на это надежды. Очень хочется, чтобы у нашей публики была возможность посмотреть оперетту мирового уровня. Да и сам я с удовольствием бы приехал и показал моему красноярскому зрителю, чего достиг за эти годы. Как и вновь не прочь выйти на сцену в каком-нибудь спектакле – например, в том же «Инкогнито» или в опереточной классике. Если будут такие предложения – не откажусь.

Елена Коновалова

№ 69 (1 июля - 13 августа) 2012 года

Версия для печати

 
Комментарии к статье
Ваше имя:
Ваш email:
 
Монитор новостей
Вопрос об отставке Пимашкова Горсовет рассмотрит на сессии 14 декабря
Далее...
 
«Сокол» победил «Дизель»
Далее...
 
Конкурс на лучшую эмблему турнира по легкой атлетике объявили в Ачинске
Далее...
 
Фотографу-педофилу из Норильска предъявлено новое обвинение
Далее...
 
Врач-терапевт в Красноярске за пять тысяч рублей выписала больничный
Далее...
 
Дмитрий Медведев поблагодарил руководителя Красноярского УФАС
Далее...
 
Эдхам Акбулатов одобрил проект нового торгового комплекса в Красноярске
Далее...
 
Хакасский полицейский выстрелил в пьяного дебошира с ножом
Далее...
 
Воспитатель общежития обвиняется в жестоком обращении с подростками
Далее...
 
Бывшая девушка-эмо выбросилась из окна в Красноярске
Далее...
 
 
 
Полезные ссылки
 
 
Галерея Анатолия Самарина
 
 
Архив публикаций

 

Красноярск, ул. Диктатуры Пролетариата, 51, оф. 12-45.
Тел.: +7(391)211-75-13 (приемная), +7(391) 214-78-81 (факс), +7(391)211-84-31 (реклама).
E-mail: