Эксклюзив Аналитика Расcледование Шок Скандал Кульмассовщина Провинция Интервью Мужской клуб Женский клуб Спорт Досье
 
Поиск
 
 
Голосование
Чем, на ваш взгляд, отечественная полиция лучше милиции?
 
 
 
Обратная связь
Здесь вы можете оставить свою новость или рассказать о проблеме
Ваше имя
Ваш е-mail
Текст сообщения:
 
МК в Красноярске Расcледование
 
Дом писателя на Паровозной

Совсем недавно Алексей Черкасов – великий русский писатель – был знаменит не меньше, чем Бушков. «Хмель», «Конь рыжий» и «Черный тополь» считались большим дефицитом по всему Советскому Союзу. Достать их было мечтой любого книголюба. О своей судьбе писатель рассказал сам. Написаны подробные биографии исследователями его творчества. Но остается немало неизученных страниц в книге его жизни.

Вообще-то статья могла бы никогда не появиться. Началось все с того, что сын писательницы Валентины Леусовой сказал, что его мать была знакома с Черкасовым. И в конце пятидесятых даже бывала у него в гостях. Жил он в небольшой квартирке на Паровозной, 8. Там у него родилась дочь Наташа. Там он начал работу над своим самым известным сочинением – романом «Хмель». В редакции моему рассказу не поверили. Всем известно, что мемориальной доской отмечен другой адрес Черкасова – сталинка на проспекте Мира, 91. Мне захотелось найти дом на Паровозной. Удивительно, но за пятьдесят лет на этой улице мало что изменилось. Во дворах кирпичных домиков по-прежнему гоняют мяч мальчишки. Такое ощущение, что среди них бегает и сын писателя – Лешка, который, конечно же, давно уже не мальчишка. Я нашла квартиру, в которой жили Черкасовы. Правда, нынешние ее жильцы отказались впустить меня внутрь. Да и остальные ничего о том, что когда-то здесь жил писатель, не знают.

Пришлось поездить по всему городу, прежде чем я нашла прежних соседей. Все они давно переехали с прежнего места, живут на других улицах. Но своего великого соседа помнят хорошо. В те годы дверь в дверь с Черкасовыми жили Нецветаевы. Их сын Николай рассказал много интересного из того времени. Помнят знаменитого земляка Нонна Зарубина и Полина Новикова, жившие в домах по соседству. В их памяти он остался красивым, но мрачным человеком, вечно погруженным в свои думы.

Приговоренный к жизни через расстрел

Немного странно осознавать, что Алексей Черкасов – наш земляк и современник, что сегодня живут и здравствуют люди, которые с ним соседствовали, общались, дружили. Но это действительно так. Черкасов родился в селе Потапово, которое сейчас скрыто под водами Красноярского моря. Жил в Минусинске и Красноярске, почти 15 лет проработал агрономом в советских колхозах. Он всего на 9 лет старше Виктора Астафьева. Но именно эта разница лет сделала его биографию отличной от жизни земляка. В 1937 году выпускника Красноярского агропедагогического техникума арестовали на полях Казахстана как турецкого шпиона и отправили строить Волго-Донской канал. Виновным себя не признал. Через два года его освободили. Сняли судимость и даже выплатили компенсацию за все время заключения. Снова арестовали. Собирались расстрелять. Но признали невменяемым и отправили на лечение в красноярскую психиатрическую больницу. Там он нашел свою любовь. Вернее, она его нашла. Цензор НКВД Полина Москвитина по долгу службы читала письма Алексея к матери. И влюбилась по ним в автора. Девушка не побоялась прийти в психбольницу познакомиться с Алексеем, а вскоре и добиться его освобождения. В 1943-м они поженились. В 1963 году Красноярское книжное издательство выпустило его первый роман – «Хмель». Через 10 лет Черкасова не стало.

Вон писатель идет!

Этот район правобережья иногда называют сибтяжмашевским. Строили дома заключенные. Квартиры здесь получали работники завода «Красный Коминтерн» («Сибтяжмаш»), эвакуированного в 41-м из Брянска. Получить благоустроенную квартиру в те годы, когда многие ютились в землянках или деревянных бараках, было большой удачей. Это сейчас район считается непрестижной заводской окраиной. А в пятидесятые годы по соседству жили директор завода и главный инженер, поэтому дом называли «директорским». Здесь находилась техническая библиотека, в которой некоторое время работала Полина Москвитина. В конце 50-х на Паровозной открыли конструкторское бюро. Молодым специалистом пришла сюда Нонна Зарубина, окончившая машиностроительный техникум. Во время обеда вместе с подружками они выходили на улицу подышать и размяться. – Иногда мимо нас на велосипеде в маленькой тюбетейке проезжал Черкасов. Он ни на кого из нас не смотрел и вообще казался очень грустным. Мы часто шутили друг над другом, что вдруг писатель пропишет нас где-нибудь.

Тезки

Трудно было представить более непохожих друг на друга людей. Молчаливый, задумчивый, всегда аккуратно одетый худой мужчина, а рядом – его жена, милая, улыбчивая, со светлой короной кос. Мало кто решался заговорить с Черкасовым. Но когда Полина проходила по улице, вслед ей оборачивались. Иногда она гуляла с маленькой хорошенькой девочкой с пышными бантами на пушистой головке. Тезка Москвитиной Полина Новикова вспоминает: – Я давно хотела познакомиться, но не знала как. А когда осмелилась, оказалось, что Полина – очень простой в общении, открытый, душевный человек. На мой вопрос, почему ее муж всегда такой грустный, она ответила, что у Алексея Тимофеевича в жизни было много тяжелого, о чем ей не хотелось бы вспоминать.

С того времени две тезки стали здороваться, останавливались перемолвиться словом. Москвитина рассказала соседке, что ей приходится выполнять всю подготовительную черновую работу для книги: «Я в библиотеке собираю для Алексея Тимофеевича сведения о старообрядцах, делаю выписки. А он пишет». Сама Полина Новикова выросла в семье кержаков. После того как вышла в свет первая книга, «Хмель», она тут же ее прочитала. И поразилась, как верно Черкасов понял и описал быт старообрядцев.

Пел и работал

Алексей Тимофеевич трудился над книгой напряженно, истово. Он работал ночи напролет, днем спал. Родительская спальня Николая Нецветаева имела общую стенку с кабинетом Черкасова. Однажды ночью раздался выстрел. Оказалось, что, пока Алексей Тимофеевич печатал, а домашние спали, к ним в квартиру забрались воры. Они утащили столовое серебро – едва ли не единственную ценность в доме. Писатель выстрелил им вслед из охотничьего ружья. Вообще он любил пострелять и часто ходил с женой и сыном на Лысую гору. Брали с собой и соседского мальчишку.

Когда было холодно, ребятишки, которыми верховодил шебутной, крепко сбитый младший Черкасов, играли в подъезде. Если начинали слишком шуметь, тете Поле случалось на них прикрикнуть. Всю семью, взрослых и детей, в округе так и называли: «писатели». К ночному стрекоту печатной машинки за стенкой соседи относились с пониманием. Как и к тому, что иногда Черкасов что-то напевал себе под нос. Нецветаеву запомнились такие строчки ночных песнопений: «Пальто и шляпа одета. Стояла жена поэта». – Тетя Поля была очень общительной женщиной. Наши мамы часто забегали друг к другу на часок поболтать. Черкасовы не были высокомерными людьми, но все-таки отличались от наших родителей – разговором, обращением.

По праздникам и взрослые, и дети частенько играли во дворе в футбол и лапту. Но Черкасов в этих забавах никогда не участвовал. Проснувшись после обеда, Алексей Тимофеевич ходил за хлебом в магазин на Волгоградской или за продуктами на Злобинский рынок. Иногда носил жене воду с Енисея. Хотя в квартире был водопровод, тетя Поля мыла свои роскошные волосы только речной водой. Это всех удивляло. Недалеко, на Шелковой, жили мать и сестра писателя – Анна. Лешка частенько бегал с приятелем проведать бабушку. – Однажды ночью нас разбудила тетя Поля с криками: «Алексею плохо!» У дяди Леши пошла горлом кровь. Отец растерялся, не знал, как помочь. Я помню, как они подхватили его на руки и потащили в поликлинику на Вавилова. А тетя Поля совала отцу в карман пистолет, район-то был неспокойный, – вспоминает Николай Нецветаев. После того как Черкасовы переехали «на ту сторону», он еще несколько раз бывал у них в гостях. – Дядя Леша всегда был задумчив. Бывало, идешь по улице, он может мимо пройти, тебя не заметить. Потом спохватится, вернется, поздоровается.

До сих пор Николай Николаевич жалеет о подаренной ему книге – «Хмель» – с дарственной надписью автора. Это был первый, как сейчас бы сказали, пилотный выпуск романа, изданный в Новосибирске. Тираж не был предназначен для продажи. Подарочную, в золотом тиснении книгу другу Коле на день совершеннолетия подарил Лешка Черкасов. Позже ее взял кто-то почитать из родительских друзей, да так и не вернул. Нецветаев жалеет об этом до сих пор.

Галина Эйснер

№ 69 (1 июля - 13 августа) 2012 года

Версия для печати

 
Комментарии к статье
Ваше имя:
Ваш email:
 
Монитор новостей
ТЮЗ готовит новогоднюю премьеру
Далее...
 
Первая сессия краевого парламента начала работу
Далее...
 
Краевые дорожники готовятся к сезону строительных и ремонтных работ на автодорогах региона
Далее...
 
Больше всего детей рождается в Шарыповском районе
Далее...
 
Учитель должен быть сам обучен по-новому
Далее...
 
Новые технологии в стоматологии
Далее...
 
Современные аппараты искусственной вентиляции легких появились в Ачинске
Далее...
 
Более семидесяти тысяч отсудил водитель у хозяина лошади, выбежавшей на дорогу
Далее...
 
Более тысячи приглашений отправлено участникам IX Красноярского экономического форума
Далее...
 
Крупный пожар произошел в офисном здании в Норильске, никто не пострадал
Далее...
 
 
 
Полезные ссылки
 
 
Галерея Анатолия Самарина
 
 
Архив публикаций

 

Красноярск, ул. Диктатуры Пролетариата, 51, оф. 12-45.
Тел.: +7(391)211-75-13 (приемная), +7(391) 214-78-81 (факс), +7(391)211-84-31 (реклама).
E-mail: